Глава 15 - Четыре года спустя

Доктор Мо был крайне доволен тем, сколько усилий Хань Ли вкладывал в своё совершенствование.

Однако он по-прежнему считал, что скорость продвижения Хань Ли к пробитию следующего слоя пророческой формулы-песни слишком мала.

За последние несколько лет болезнь, от которой страдал Доктор Мо, стала всё серьёзнее. Он кашлял бесчисленное количество раз в день, приступы становились всё чаще и длились всё дольше.

По мере того как состояние его тела ухудшалось, Доктор Мо начал уделять больше внимания совершенствованию Хань Ли. По его неослабевающему давлению можно было видеть тревогу в его сердце.

По какой-то причине Доктор Мо придавал огромную важность Хань Ли. Он не только увеличил оплату серебром, но и сам взгляд Доктора Мо был полон нежной эмоции, подобной той, что возникает при созерцании редкой драгоценности.

Несмотря на это, Хань Ли, достигший третьего слоя пророческой формулы-песни, своими чрезвычайно острыми чувствами заметил скрытую истину. Хань Ли случайно заметил, что за тёплым и дружелюбным взглядом Доктора Мо скрывался холод и крайней жадности, от которой ему становилось неловко.

Этот бросаемый на него взгляд Доктора Мо на самом деле пугал Хань Ли до самых костей. Он чувствовал, что Доктор Мо воспринимает его скорее как предмет, а не как живое существо.

Это ставило Хань Ли в тупик. Что же у него могло быть такого, чего желал Доктор Мо?

«Конечно, у меня нет ничего, чем он мог бы заинтересоваться», — убеждал себя Хань Ли после глубоких раздумий.

Бывали даже моменты, когда Хань Ли думал, что он слишком устал от совершенствования по пророческой формуле-песни, но потом стыдливо мотал головой. Он не мог не упрекать себя; в конце концов, ругать Доктора Мо за его спиной было неблагодарностью.

Однако он точно знал причину, по которой в самых глубинах сердца у него всё ещё сохранялась осторожность всякий раз, когда он общался с Доктором Мо. Со временем это чувство осторожности становилось всё сильнее и сильнее.

В данный момент Хань Ли стоял перед огромной проблемой. Он уже достиг тупика третьего слоя, но запас ценных трав у Доктора Мо уже иссяк.

Очевидно, Хань Ли ни в коем случае не был гением. Если бы не помощь лекарственных трав, его продвижение в совершенствовании давно застыло бы на месте.

Каждый раз, встречаясь с Доктором Мо, Хань Ли не мог не чувствовать стыда.

Доктор Мо практически потратил все свои средства, чтобы кропотливо помогать Хань Ли в совершенствовании и создавать для него благоприятные условия, и вот… Хань Ли оказался неспособен удовлетворить его требование.

Из-за этого Хань Ли крайне неохотно встречался взглядом с Доктором Мо всякий раз, когда тот расспрашивал о состоянии его продвижения.

Странно, но по какой-то непонятной причине опытный Доктор Мо не мог узнать о продвижении Хань Ли иначе, как только от самого Хань Ли. Таким образом, он оставался в неведении относительно тупика Хань Ли.

Однако совсем недавно вина в сердце Хань Ли заставила его отыскать Доктора Мо и признаться в том тупике, с которым он столкнулся в своём совершенствовании.

Когда Доктор Мо услышал, что за последний год у Хань Ли не было никакого продвижения вперёд, его обычно бесстрастное лицо стало крайне неуютным.

К удивлению Хань Ли, Доктор Мо не упрекнул его. Вместо этого он сказал Хань Ли, что на некоторое время покинет долину, чтобы собрать необходимые травы, и напомнил ему и дальше прилагать усилия к совершенствованию по пророческой формуле-песни.

Два дня спустя Доктор Мо взял с собой ящик с инструментами для извлечения трав и покинул Секту Семи Тайн.

После его ухода Хань Ли остался один в Долине Божественной Руки.

Что касается его хорошего друга, Чжан Тя, тот уже два года назад достиг третьего слоя Пути Бронированного Слона и исчез без вести. Чжан Тя оставил лишь прощальное письмо, в котором говорил, что хочет исследовать Цзянху. Это событие вызвало большое волнение в секте. После этого ходили слухи, что родню Чжан Тя освободили от кары, когда Доктор Мо заступился за них. Хань Ли чувствовал, что всё это дело крайне странно, и, поразмыслив, был уверен, что здесь есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. В любом случае, у Хань Ли не было высокого положения в секте, поэтому его словам не придавали значения, и это дело давно было замято. Поразмыслив, Хань Ли решил: «Может быть, Чжан Тя испугался отдачи от четвёртого слоя своего боевого навыка и потому сбежал?»

Отложив мысли о Чжан Тя, Хань Ли совершенствовался несколько дней в Долине, но так и не смог сделать никакого продвижения. Поскольку он был нетерпелив, он решил исследовать Гору Небесной Радуги вместо того, чтобы сидеть взаперти в Долине Божественной Руки.

Когда он шёл по горным тропам, те из них, которые он знал так хорошо, на самом деле несли оттенок непривычности; он не мог не ощущать лёгкой грусти.

За последние несколько лет из-за совершенствования Хань Ли словно находился в тюрьме и не мог сделать ни одного шага за пределы Долины.

Ученики Секты Семи Тайн, должно быть, давно забыли о нём.

По дороге Хань Ли встретил нескольких учеников, которые несли патрульную службу. В их глазах этот незнакомец в одежде внутреннего ученика вызывал подозрение. Только после долгих объяснений Хань Ли сумел убедить их в том, что он действительно ученик Секты Семи Тайн.

Чтобы избежать подобных ситуаций, Хань Ли решил идти по узким тропам, отделённым от главной дороги.

Как он и надеялся, он больше не встретил ни одного ученика, и это позволило ему двигаться быстрее без помех.

Рассматривая прекрасные виды и слушая пение птиц, Хань Ли почувствовал, что в тот момент всё, что его тревожило, словно рассеялось.

Внезапно раздался звук сталкивающегося оружия, а воздух наполнился какофонией ругательств, доносившихся из ущелья у подножия горы.

«Что? Столько людей собралось в такой глухом месте?»

В сердце Хань Ли поднялось огромное любопытство, и, больше не боясь вопросов со стороны учеников, он последовал за шумом и подошёл ближе к его источнику.

Какая толпа! Ошарашенный, Хань Ли молча уставился.

Ущелье, полностью скрытое лесом, было небольшим. Несмотря на это, в нём теснились целых сто человек! Некоторые стояли даже на ветвях огромных деревьев.

Две группы людей смотрели друг на друга, и от обеих исходила густая вражда.

Группа людей, стоявшая слева, состояла из одиннадцати-двенадцати человек, а группа справа — из шести или семи.

Хань Ли заметил, что обе группы были примерно его ровесниками! Все они были лет пятнадцати-двадцати.

На его губах повисла лёгкая улыбка, и он подумал: «Какой же случай!»

Среди этих людей Хань Ли мог узнать несколько знакомых лиц.

«Фан Ю Бао, Чжан Да Лу, Ма Юнь, Сун Лы Сонг... Ай! Толстый Хань стал ещё толще, чем в прошлый раз, когда я его видел! А этот... Металлическая Голова Лю. Цок! Цок! Тогда он был таким загорелым. А подумать, какая теперь у него кожа — такая светлая и белая — неужели он стал тем, кто живёт на заработки женщины, чтобы сидеть и ленивиться весь день?» Хань Ли хихикнул, пока взбирался на огромное дерево и уносился в воспоминания.

(Примечание: Цзе! Цзе! — звук цоканья языком.)